МЫ В СОЦИАЛЬНЫХ СЕТЯХ

GEDENKBUCH

Электронная книга памяти
российских немцев

О ПРОЕКТЕ ФОТОГАЛЕРЕЯ ПАМЯТНЫЕ
МЕСТА
ПУБЛИКАЦИИ
ПОИСК ПО ОБД

ПАМЯТНЫЕ
МЕСТА

Карты ИТЛ и спецпоселений
ГУЛАГ СССРКарта лагерей Свердловской области 1930-нач. 50-х гг. Ивдельлаг 1951 г.БогословлагТагилллагЧелябинск, Металлургический р-н. Карта Р. РомбергаГенплан ЧелябметаллургстрояИТЛ Бакалстрой-ЧМС (Фрицляндия).Карта ИТЛ БМК-ЧМС и спецпоселения Челябинской области (1940-начало 50-х гг.).Спецпоселения Свердловской области 1930-50-х гг.Карта Свердловской области с обозначением ИТЛ, УИТЛК, комендатур ОСП и численности спецпоселенцев нач. 50-х гг.Карта спецпоселений Свердловской области (1949).Карта спецпоселений Чкаловской (Оренбургской) области(1949-1950 гг.).Спецпоселения ХМАО
Некрополи и памятные знаки

ПОИСК ПО ОБД

Расширенный поиск


Книга памяти немцев-трудармейцев

Бакалстрой-Челябметаллургстрой.
1942–1946

СОДЕРЖАНИЕ
Предисловие Введение
Глава 1. Принудительный труд на строительстве Челябинского металлургического завода
1.1.
ИТЛ Челябметаллургстроя: создание, этапы развития, численность и категории спецконтингента  (КирилловВ.М.)
1.2.
Формирование и использование в строительстве рабочих колонн мобилизованных немцев  (Гончаров Г. А.)
1.3.
Трудмобилизованные из Средне-Азиатского военного округа на строительстве Челябинского металлургического завода  (Шмыров Б. Д.)
1.4.
Начальником Бакалстроя утвердить...  (Шмыров Б. Д.)
1.5.
Сопротивление и протест узников лагеря  (Кригер В.)
1.6.
Особенности репрессивной политики в лагерной зоне  (Кригер В.)
1.7.
Отношение лагерной администрации и вольнонаемного персонала к мобилизованному контингенту  (Кригер В.)
Глава 2. Жизнь, труд, смерть в лагере и за его пределами
2.1.
Условия жизни и труда трудмобилизованных советских немцев  (Гончаров Г. А.)
2.2.
Условия жизни и труда трудмобилизованных из Средне-Азиатского военного округа  (Шмыров Б. Д.)
2.3.
Физическое состояние и производительность труда спецконтингента (Кириллов В. М.)
2.4.
Динамика движения контингентов ИТЛ БМК-ЧМС и показатели смертности (Цепкалова А. А.)
2.5.
Повседневная жизнь населения индустриального центра в условиях режима военного времени: бытовые аспекты (Палецких Н. П.)
2.6.
Социальный портрет мобилизованных немцев (Разинков С. Л.)

Глава 3. Историография репрессивной политики, реабилитация и увековечение памяти о российских немцах
3.1.
Историографические проблемы репрессивной политики против советских немцев в отечественной исторической науке (Кириллов В. М.)
3.2.
Проблемы реабилитации и память об узниках трудовых лагерей
  • С государственным размахом (Нахтигаль А. Я.)
  • Справедливость через реабилитацию (Нахтигаль А. Я.)
  • Реабилитация – кто против? (Нахтигаль А. Я.)
  • Музей истории российских немцев (Понкратова Т. В.)
  • Спаситель пришел напомнить (Садчикова Л.)

    Глава 4. Архивные документы
    4.1.
    Источники по истории Главпромстроя (Бородкин Л. И., Цепкалова А. А., Гонцова М. В.)
    4.2.
    Строительство завода и ИТЛ
    4.3.
    Трудовая мобилизация
    4.4.
    Репрессивная политика в лагере
    4.5.
    Сопротивление и протест
    4.6.
    Жизнь и труд в ИТЛ Челябметаллургстроя
    4.7.
    Реабилитация
    Глава 5.Жизнь и судьба трудармейцев (воспоминания, биографии, статьи)
  • Альтергот Владимир Федорович
  • Балтаджи Николай Христофорович
  • Бальцер Франц Корнеевич
  • Блянк Ричард Рудольфович
  • Зотов (Беккер) Михаил Васильевич: поэт, художник, трудармеец
  • Беккер Эдуард Федорович
  • Брейтенбьюхер Андрей Андреевич
  • Венкелер Отто Эдуардович
  • Витлиф Губерт Михайлович
  • Вольтер Герхард (Григорий) Андреевич
  • Гаар Эдмунд[т] Робертович
  • Геммерлинг Георгий Владимирович
  • Геммерлинг Юрий Владимирович
  • Герш Людвиг Вильгельмович Их сделали врагами
  • Гетц Андрей Иванович "Жизнь закалила характер"
  • Гопфауф Эдуард Гильярович
  • Горст Александр Георгиевич
  • Горст Отто Фридрихович
  • Гофман (Линк) Лидия Андреевна
  • Зальман Юрий Карлович
  • Ильг Вильгельм Яковлевич
  • Кирш Рейнгард Адольфович
  • Книсс Иоганес Георгиевич
  • Киуру Яков Фомич
  • Кох Яков
  • Крамер Эрнст Вильгельмович
  • Крудер Андреас
  • Кун Петр Петрович
  • Ленц Николай Андреевич
  • Люфт Виталий Иванович
  • Майер Рудольф Иванович
  • Мильке Илья Евгеньевич
  • Махрик Михаил Наумович
  • Мейснер Арутюн Владимирович
  • Отт Давид Давидович
  • Оттен Генрих Фердинандович
  • Отто Александр Петрович
  • Пауль Виктор Иванович
  • Пельтцер Федор Оскарович
  • Руш А.лександр Александрович
  • Тесске Рудольф Эдуардович
  • Фабер Герберт Иванович
  • Фаст Иван Рудольфович
  • Фишер Александр Павлович
  • Фоос Александр Александрович, Бейм Федор Федорович "Друзья"
  • Фукс Виктор Генрихович
  • Цейтлер Герберт Гербертович
  • Шейфер Христиан Федерович
  • Шлей Том Иванович "Степной ребенок"
  • Шнейдер Генрих Генрихович
  • Шнейдер Фридрих Генрихович
  • Штоль Михаил Мартынович
  • Шуберт Иван Готлибович
  • Шульмайстер Эвальд Иосифович "Нас вылечит правда"
  • Шуравина Мария Ивановна
  • Экк Клеменс
  • Эрдман Герберт Гербертович
    Заключение
    Именной указатель
    Предметный указатель
    Список сокращений
    Авторы

    Бородкин Л.И., Цепкалова А.А., Гонцова М.В.

    4.1. Источники по истории Главпромстроя и методы их исследования

    ГУЛАГ являл собой сложную и многоуровневую бюрократическую структуру, и в то же время – отдельный специфический мир со своими порядками, обычаями и традициями, который настолько разносторонен, что историки с каждым годом открывают новые грани его исследования. С одной стороны, это вызвано большим информационным потенциалом источниковой базы,которая сегодня доступна историку: она представлена всеми типами исторических источников: письменными, вещественными, устными, лингвистическими источниками, фотодокументами.Массив источников по истории Гулага дает возможность исследовать советскую лагерную систему как с точки зрения истории повседневности, так и с позиции комплексного ее изучения как феномена сталинизма. С другой стороны, возможности исследователя расширяются благодаря новым методам обработки информации источника.

    Приступая к изучению источников по истории Главпромстроя и методов их исследования, следует еще раз обратить внимание на то, что Главпромстрой являясь производственным главком НКВД, представлял собой одну из гулаговских подсистем, поэтому источники по истории ГУЛПС будут рассмотрены в контексте всего комплекса информационных ресурсов, раскрывающих деятельность ГУЛАГа.

    В настоящей статье в центр исследования поставлен массив письменных источников по истории ГУЛАГа и Главпромстроя. Но нельзя оставить без внимания и другие типы источников.

    До нас дошло немало вещественных источников связанных с историей советской лагерной системы: к ним относятся предметы лагерного обихода, одежда заключенных, орудия труда, личные вещи работников гулаговской администрации, предметы изобразительного и прикладного искусства (графика, рисунки, вышивки узников ИТЛ и др.)[1] и даже лагерные постройки (бараки, карцеры, смотровые вышки и т.д.). Эти предметы хранятся в коллекциях государственных и народных музеев истории ГУЛАГа (в Москве, Перми, Йошкар-Оле и др.), а также в областных, районных и городских историко-краеведческих музеях и музейно-выставочных центрах по всей стране, отдельные экспозиции которых посвящены истории репрессий в СССР и ИТЛ, дислоцировавшихся на их территории. Кроме того, сегодня реализуются проекты по воссозданию копий лагерных зон с целью привлечения туристов. Как сообщают средства массовой информации, подобные проекты стартовали в Пермском крае, Кемеровской области и Республике Коми[2]. Ценность вещественных источников, представленных в музеях или хранящихся в домашних коллекциях, состоит в том, что их изучение и систематизация помогает исследователю детально восстановить (визуализировать) реальность советских исправительно-трудовых учреждений 1930-1950-х гг.

    Следующий тип источников по истории ГУЛАГа и Главпромстроя – устные источники. Еще живы очевидцы лагерной действительности, которые могут передать свои воспоминания современникам. Одним из направлений исследовательской работы стал сбор устных свидетельств, из которых формируются коллекции интервью бывших узников ГУЛАГа и их родственников, сотрудников карательных органов и вольнонаемных рабочих, работавших на объектах, которые обслуживали заключенные. Например, большая коллекция устных источников была собрана по инициативе сотрудников международного историко-просветительского общества «Мемориал» – более 500 интервью[3].

    В результате тридцатилетнего существования системы ГУЛАГа была сформирована такая группа источников как устные фольклорные источники. Песни, частушки, присказки, пословицы и поговорки, использовавшиеся в лагерной зоне, раскрывают основные принципы жизни в ИТЛ. Например, пословица «Не маленькая пайка губит, а большая» [4] иллюстрирует способ выживания в лагере: следовало беречь здоровье, а не «надрываться» для лишнего продовольственного пайка (заключенный, стремясь получить дополнительный паек, мог истратить в процессе труда все силы, которые заработанная «пайка» не помогла бы ему восстановить, что в конечном итоге привело бы к смерти); поговорка «Блат выше Совнаркома» говорит о факте отсутствия законности и необходимости иметь полезные связи в лагере. Другие менее специфичные устоявшиеся разговорные формулы (иногда нецензурные) со временем вышли за пределы зоны и стали частью городского фольклора.

    Еще одной группой источников по истории ГУЛАГа и Главпромстроя являются лингвистические источники. В данном случае мы имеем в виду тюремно-лагерные термины, некоторые из которых, как и устные фольклорные источники, перекочевали «на свободу» и влились в современную лексику. Например, такие жаргонные слова и выражения как «вкалывать», «ишачить», «мантулить», «пуп надрывать» нынешний обыватель безошибочно определит как синонимичные понятию «работать». Более того, гулаговская действительность пополнила лексику русского языка новыми терминами: «зэк» (изначально «з/к» – сокращение от «заключенный каналоармеец» на строительстве Беломорканала, произносилось как «зэка»), «туфта» (термин, обозначающий сообщение ложных сведений, происходит от аббревиатуры «ТФТ» - категории трудоспособности лагерного контингента, произносилось как «тэфэтэ»)[5] и другими. Исследованию лингвистических источников по истории советской лагерной системы посвящены справочники, энциклопедии, словари и лингвистические работы[6].

    Фотодокументы по истории ГУЛАГа и Главпромстроя представлены в коллекциях фотографий 1930-1950-х гг., хранящихся в музеях и архивах. Они включают в себя портретные снимки узников лагерей и работников карательной системы, подшивавшиеся в личное дело, «парадные» портретные фотографии руководства ГУЛАГа, а также сюжетные снимки лагерных зон и объектов лагерного производства, бытовых сцен и сцен трудового процесса[7]. Конечно, большинство сюжетных фотографий не отражают действительность советских ИТЛ правдиво, т.к. они делались исключительно официальными фотографами и, как правило, носили постановочный характер. Чаще всего назначение этих снимков состояло в том, что они были приложением к официальным отчетам руководства крупных ИТЛ, которые направлялись в главки НКВД/МВД, поэтому должны были демонстрировать образцовый порядок и хорошее физическое состояние контингентов (перед фотографированием последних мыли, переодевали и причесывали). Но, несмотря на несколько идиллические изображения, фотодокументы содержат визуальную информацию, например, об инфраструктуре лагерной зоны, о типе построек в ней, о характере производственных задач, выполнявшихся ИТЛ (земляные, строительные или лесозаготовительные работы и т.п.), о наличии механизмов на производственной площадке и т.д.

    И все же наиболее крупным и информативным источниковым массивом по истории ГУЛАГа и Главпромстроя является комплекс письменных источников. К нему относятся: правовые акты, делопроизводственная документация, источники личного происхождения, лагерная периодическая печать

    Среди правовых актов, регулировавших функционирование системы ГУЛАГа и Главпромстроя, следует различать нормативные правовые акты и акты, не содержащие нормативных предписаний. Они представлены постановлениями и распоряжениями ЦК ВКП (б) и СНК/СМ СССР, указами Президиума Верховного Совета СССР, приказами, директивами и указаниями ОГПУ/НКВД/МВД и других органов власти.

     Например, к нормативным правовым актам относятся постановление СНК СССР от 8 января 1945 г. «О правовом положении спецпереселенцев»[8], указ Президиума ВС СССР от 26 декабря 1941 г. «Об ответственности рабочих и служащих предприятий военной промышленности за самовольный уход с предприятий»[9], циркуляр НКВД СССР № 363 от 14 июля 1943 г. «Об усилении борьбы с отказами заключенных от работы»[10] и другие. Часто нормы, предписывавшиеся ими, относились к функционированию всей лагерной системы, в частности, к деятельностиГлавпромстроя.

    Ненормативными правовыми актами являются постановление СНК СССР и ЦК ВКП (б) от 16 августа 1941 г. «О возобновлении строительства Бакальского металлургического завода»[11], указ Президиума Верховного Совета СССР от 28 августа 1941 г. «О переселении немцев, проживающих в районах Поволжья»[12], т.е. те правовые акты, которые принимались с целью осуществления конкретных (однократных) организационных мероприятий.

    Здесь необходимо отметить, что деятельность советской лагерной системы регулировалась внутриведомственными актами и специальными постановлениями правительства, носившими гриф секретности. Как пишет Н.Н. Боронникова, ГУЛАГа не подчинялся общегосударственному законодательству и был исключен из поля зрения общественности[13]. Ни в Конституции СССР1936 г.[14], ни в документах уголовно-процессуального законодательства не было указаний на существование ГУЛАГа. Например, 1 августа 1933 г. был принят Исправительно-трудовой кодекс РСФСР[15], действовавший до 1971 г., в котором не было сведений о существовании системы лагерей НКВД/МВД[16]. Поэтому исследователю истории ГУЛАГа следует обращаться к специальным правовым актам, публикация которых стала возможна только после распада СССР. Значительный комплекс таких источников был опубликован в документальных сборниках[17] – это в первую очередь относится к правовым актам, вырабатывавшим основные и наиболее существенные принципы работы советской лагерной системы. И все же большинство правовых актов, а также материалов по их разработке (пояснительные записки, обоснования, деловая переписка), регламентировавших функционирование ГУЛАГа и гулаговских подсистем (главков, управлений, отделов), все еще хранятся в архивах. Наряду с правовыми актами архивные фонды содержат документы делопроизводства.

    Комплекс делопроизводственной документации (пожалуй, наиболее многочисленный) был сформирован в процессе функционирования структур лагерной системы. Именно этот массив источников дает представление о том, как была организована работа системы ГУЛАГа на разных уровнях, от отдельного лагпункта до производственного главка НКВД/МВД (в данном случае –Главпромстроя) и руководства ГУЛАГа, и какие отношения существовали между разными ступенями и подразделениями управленческого аппарата. Учитывая, что делопроизводство велось на всех уровнях системы, сохранившиеся документы крайне разнообразны, поэтому для удобства исследования делопроизводственную документацию необходимо классифицировать следующим образом:

    1) организационно-распорядительная (приказы, инструкции, циркуляры);

    2) отчетная (отчеты, докладные записки, сводки, информации, справки, материалы проверок);

    3) статистическая (статистические сборники и справки);

    4) протокольная (стенограммы, протоколы совещаний);

    5) деловая переписка (официальные письма, телеграммы, рапорты, спецдонесения).

    В настоящее время делопроизводственные документы ГУЛАГа и Главпромстроя хранятся как в федеральных, так и в региональных архивах.

    Заметим, что для реконструкции реальности советских лагерей все же недостаточно информации, содержащейся в правовых актах и документах делопроизводства, ее следует дополнить сведениями из источников личного происхождения: воспоминаний, дневников, мемуаров, писем очевидцев. Необходимо помнить, что этот вид источников особенно субъективен, но ценность его велика и состоит в том, что с его помощью историк может «высветить «два лица» ГУЛАГа, – одно, увиденное жертвами, а другое – их палачами»[18], т.к. исследователь сегодня располагает воспоминаниями, написанными не только узниками системы, но и сотрудниками репрессивного аппарата. Таких свидетельств накопилось немало. Число лагерных комплексов, действовавших на территории СССР с 1929 г. по 1953 г., составило 476[19], и почти о каждом из них остались свидетельства очевидцев (если не письменные, то устные). Т.К. Окуневская вспоминает, что «каждый лагерь – свой мир, … отдельный город, отдельная страна»[20], поэтому каждый из источников содержит уникальную информацию.

    Большие коллекции источников личного происхождения по истории политических репрессий в СССР и ГУЛАГа были собраны музеем и общественным центром имени А.Д. Сахарова и международным историко-просветительским обществом «Мемориал». Коллекция первого насчитывает более 1500 электронных версий опубликованных текстов воспоминаний, доступных сегодня в сети Интернет[21]. Фонд источников личного происхождения общества «Мемориал», напротив, содержит в основном неопубликованные тексты (ф. 2, 1-5 оп.) и состоит приблизительно из 600 единиц хранения: мемуаров, подборок писем, дневников, очерков и статей, написанных в лагерях и после как заключенными, так и служащими советской пенитенциарной системы[22].

    Кроме того, работу по сбору и формированию коллекций источников личного происхождения ведут областные, местные музеи и региональные отделения историко-просветительских обществ. Нередко обращение к их коллекциям дает возможность выявить интересные сведения о лагерной жизни. Например, в настоящем исследовании использовались материалы коллекции воспоминаний бывших трудармейцев Челябметаллургстроя, хранящейся в музее истории Челябинского металлургического комбината.

    Еще одним интересным видом источников по истории ГУЛАГа и Главпромстроя является лагерная периодическая печать: многотиражные газеты и бюллетени, стенгазеты и агитационные листки. Часто в крупных лагерях политотдел имел свой печатный орган, выпускавший газеты с красноречивыми названиями: «Перековка» (Дмитровский ИТЛ), «Стройка коммунизма» (ИТЛ строительства Сталинской ГЭС), «За стахановский труд» (Унженский ИТЛ), «По сталинскому пути» (ИТЛ строительства Туркменского канала), «Чекист Заполярья» (многотиражная газета для ВОХР, г. Норильск) и др.[23] В них печатались агитационные материалы, призванные повысить производительность труда заключенных (информация о «трудовых успехах», о передовиках и «злостных отказчиках», о результатах социалистических соревнований в ИТЛ среди бригад), фрагменты «разрешенных» литературных произведений (в том числе написанных в лагере), поздравительные сообщения в честь государственных праздников и т.д. При этом политотдел тщательным образом следил, чтобы в газеты не попало ничего лишнего, Г.М. Иванова пишет: «Сотни цензоров бдительно следили, чтобы в гулаговскую прессу не просочились случайные, пусть даже косвенные сведения о географии лагеря, об адресе редакции, о характере работ, выполняемых заключенными»[24]. На каждую лагерную газету ставился гриф «За пределы лагеря не выносить» или «Распространяется только в пределах лагеря». Подобный гриф стоял на многотиражных газетах Челябинского ИТЛ. Они носили названия «Бюллетень КВО» (КВО – культурно-воспитательный отдел ИТЛ) и «За сталинский металл»[25].

    Хранящиеся в архивах федерального и регионального уровней материалы по истории ГУЛАГа и Главпромстроя НКВД/МВД представлены в основном делопроизводственной документацией. Наиболее информативными для изучения промышленного строительства в лагерной системе стали фонды Государственного архива Российской Федерации (ГА РФ), документальная коллекция которого насчитывает десятки тысяч дел по вышеозначенной тематике. Это фонд ГУЛАГа НКВД/МВД (Ф. 9414, 9 оп., 7615 ед. хр., 1930–1960 гг.) и фонд НКВД/МВД (Ф. 9401, 15 оп., 16 184 ед. хр., 1918–1960 гг.). Также в ГА РФ представлены фонды появившихся в результате реформирования системы ГУЛАГа в начале 1940-х гг. производственных главков НКВД/МВД: Главного управления лагерей горно-металлургических предприятий (Ф. 8361, 1 оп., 397 ед. хр., 1941–1953 гг.), Главного управления лагерей железнодорожного строительства (Ф. 9407, 1 оп., 1793 ед. хр., 1934–1953 гг.), интересующего нас Главпромстроя (Ф. 8541, 1 оп., 99 ед. хр., 1945–1953 гг.) и др.

    В перечисленных архивных фондах содержатся как документы, изданные управляющими ведомственными структурами (руководством главков, отделов ГУЛАГа, руководством НКВД/МВД), так и направленные «с мест» (руководством ИТЛ). В этой связи для работы с делопроизводственной документацией необходимо понимание того, как была организована система делопроизводства в ГУЛАГа, и как в дальнейшем формировались архивные фонды, содержащие его документы. Важной чертой советского делопроизводства был принцип многократного дублирования одного и того же документа (создания копий) с целью его рассылки в разные подведомственные структуры или разные отделы управленческого аппарата пенитенциарной системы с обязательным условием сохранения копии исходящего документа. Поэтому исследователь лагерной системы сталкивается с ситуацией обнаружения дублирующих друг друга источников в разных архивных фондах и даже в разных архивах. Примером могут послужить некоторые инструкции ГУЛАГа, регламентировавшие нормы питания и вещевого довольствия заключенных или продолжительность их рабочего дня, рассылавшиеся во все подведомственные ИТЛ, и сохранившиеся как в фонде ГУЛАГа в ГА РФ, так и в фондах отдельных гулаговских объектов в региональных архивах. Обнаружение дублетных документов ставит исследователя в условия работы с большим количеством продублированной информации, что с одной стороны усложняет задачу выявления необходимых источников в крупных архивных фондах; с другой стороны, позволяет восполнить некоторые пробелы одного документального массива за счет документации другого. Последнее представляется особенно полезным, учитывая, что на сегодняшний день не все архивные документы и даже фонды рассекречены. Это напрямую относится к фондуГлавпромстроя. Фонд ГУЛПС до сих пор не рассекречен, но это не влечет за собой невозможность исследований объектов главка, т.к. документация фондов ГУЛАГа и НКВД/МВД содержит достаточно информации о функционировании Главпромстроя, например, в отчетах, докладных записках, направленных производственным главком в ГУЛАГ и наркомат, в переписке главка с другими ведомственными подразделениями. Так, выявляя документы Главпромстроя из других рассекреченных фондов, исследователь реконструирует историю главка.

    Также в изучении деятельности Главпромстроя могут быть полезны документальные комплексы не только федеральных, но и региональных архивов. Последние содержат документы отдельных строительных управлений и ИТЛ, подчинявшихся главку. Рассмотрим информационный потенциал документальных комплексов региональных архивов на примере одного из крупнейших объектов Главпромстроя – Челябметаллургстроя, и обслуживавшего его ИТЛ Бакалстрой-Челябметаллургстрой.

    Но прежде отметим, что архивные материалы, раскрывающие отдельные стороны деятельности ЧМС и Челябинского ИТЛ, были выявлены также в ГА РФ. Они представлены в фондахГУЛАГа и НКВД/МВД СССР, о которых было сказано выше. В этих фондах были обнаружены приказы, распоряжения, инструкции, копии которых были направлены непосредственно в Челябметаллургстрой и «Челяблаг» (условное название ИТЛ БМК-ЧМС – прим. научн. ред.), как в подведомственную организацию, и докладные записки, отчеты, телеграммы, полученные от треста и ИТЛ. Зачастую поиск документов по отдельному объекту ГУЛАГа в таких крупных архивных массивах, как указанные выше фонды, является непростой задачей для исследователя. И это вызвано не только большим документальным объемом, но и тем, что некоторые материалы по истории интересующего объекта остаются частично рассекреченными или не рассекреченными вовсе. Есть основания утверждать, что документы по истории Челяблага и ЧМС также могут храниться в не рассекреченном фонде Главпромстроя – Ф. 8541.

    Региональные архивы, в данном случае архивы Челябинской области, располагают куда более многочисленными и разнообразными материалами по истории треста ЧМС и Челябинского ИТЛ. Документы хранятся в фондах Объединенного государственного архива Челябинской области – ОГАЧО, и Центра документации новейшей истории Челябинской области – ЦДНИЧО (бывшего партархива Челябинского обкома КПСС). Наибольшим информационным потенциалом обладает фонд Челябметаллургстроя Главпромстроя НКВД/МВД СССР (Ф. 1619 ОГАЧО, 2 оп.,618 ед. хр., 1941-1960 гг.), с которого 10 июня 1991 г. был снят гриф секретности. Фонд содержит делопроизводственную документацию треста.

    Документы Ф. 1619 ОГАЧО представлены:

    1. нормативными документами (приказы, распоряжения, инструкции, положения, регламентирующие строительную деятельность ЧМС и внутрилагерную жизнь);
    2. отчетными документами (отчеты, доклады, как правило, содержащие обильный статистический материал);
    3. протокольной документацией (стенограммы заседаний начальников производственных подразделений ЧМС и отделов Челяблага);
    4. деловой перепиской (телеграммы, докладные записки).

    Изучение содержания этих разновидностей источников дает возможность рассмотреть процесс становления Челябметаллургстроя и организации ИТЛ, проанализировать основные принципы их функционирования, проследить эволюцию их организационных структур, выявить вопросы, по которым ЧМС вел переписку с Главпромстроем и НКВД/МВД.

    Архивные фонды ЦДНИЧО располагают документами, содержащими сведения о вневедомственных контактах объектов Главпромстроя: из их числа наибольший интерес представляют архивные материалы двух фондов. Фонд Отдела кадров Челябинского обкома ВКП (б) (Ф. 288) содержит переписку начальников строительных управлений ЧМС с Челябинским обкомом ВКП (б) по вопросам материально-бытового обслуживания, условий содержания и труда спецконтингента треста. В фонд Политотдела Челябметаллургстроя и Челябинского ИТЛ НКВД/МВД СССР (Ф. 878, 3 оп., 1145 ед. хр., 1942–1951 гг.) вошли стенограммы и протоколы закрытых собраний и конференций парторганизации Управления ЧМС НКВД/МВД, отчеты и докладные записки политотдела Челяблага, материалы переписки с ЦК ВКП (б) и политотделом ГУЛАГа. В этом же фонде хранится такой редкий и занимательный источник по истории ГУЛАГа, как лагерная периодическая печать, а именно подшивки многотиражных газет «За сталинский металл»/«Уралец» и «Бюллетень КВО», издаваемых под руководством политотдела Челябинского ИТЛ. Анализ документов фонда 878 позволяет изучить вопросы политической и воспитательной деятельности, проводившейся среди узников Челябинского ИТЛ, в том числе раскрыть механизм некоторых видов нематериального стимулирования труда спецконтингента. Особый интерес представляет фонд Р-467, в котором хранятся дела на реабилитированных жертв политических репрессий, переданные из архива КГБ-ФСБ. Здесь содержится информация на заключенных и трудмобилизованных, осужденных в лагере по политическим мотивам.

    Таким образом, архивы регионального уровня дают больше детализированной информации относительно деятельности ЧМС и ИТЛ. Но в федеральных архивах часто находятся не менее важные сведения уже не первичного уровня, а обработанные данные, представленные в отчетах и докладах ГУЛАГу и НКВД/МВД СССР, которые готовы к историко-сравнительному исследованию.

    Рассмотрев характер источников, хранящихся в архивах разных уровней, приходим к выводу, что документы региональных архивов позволяют раскрыть основные направления организационной деятельности Главпромстроя и ГУЛАГа на уровне отдельного ИТЛ и проанализировать характер связей объекта главка с другими ведомственными структурами. Более того, т. к. региональные архивы располагают информацией первичного уровня, анализ их документов (например, карточек учета движения заключенных, справок о контрагентских работах, ежемесячных отчетов о трудовом использовании спецконтингента и др.) дает возможность получить детализированные сведения о механизмах функционирования лагеря, и в том числе входивших в его состав лагерных подразделений.

    Изучение материалов федерального архива, во-первых, позволяет выявить более обобщенную информацию о лагере, содержащуюся в литерных делах, актах приемки-сдачи ИТЛ и в отчетной документации, которая присылалась лагерной администрацией в ГУЛАГа. Хранящиеся в ГАРФ материалы деловой переписки ГУЛАГа с подчиненными ему ИТЛ помогают определить характер взаимоотношений между ними и обнаружить наиболее важные вопросы, по поводу которых велась переписка. Во-вторых, документы федерального архива содержат сведения о ключевых направлениях деятельности Главпромстроя и его взаимодействии с другими структурами гулаговской системы.

    Таким образом, документы региональных и федеральных архивов дают возможность реконструировать на примере Главпромстроя три основных уровня иерархии отношений в советской лагерной системе: «ГУЛПС – ИТЛ», «ГУЛПС – ГУЛАГ», «ГУЛПС – НКВД/МВД». Анализ документации, циркулировавшей в рамках этих трех моделей, позволит определить место, которое занимал Главпромстрой в системе ГУЛАГа.

    Работая с комплексом делопроизводственной документации по истории ГУЛАГа и Главпромстроя, исследователь сталкивается с рядом необходимых условий и трудностей.

    Одним из обязательных требований к изучению документов лагерного делопроизводства является выяснение структурной организации ГУЛАГа, т.к. без четкого представления об этом невозможно понять, с какой целью и какие из его структур порождали те или иные виды документов, и как осуществлялся документооборот между отдельными элементами советской лагерной системы. Для того чтобы получить четкое представление об административных структурах ГУЛАГа, следует обратиться к специальным исследованиям, например, обстоятельной работе С. Эртца«Лагерная система в 1930-е – 1950-е гг.: эволюция структуры и принципов управления»[26]. Здесь мы приведем упрощенную схему иерархии основных компонентов системы исправительно-трудовых лагерей СССР после реформы начала 1940-х гг. (см.: Рис. 1).

    Рис . 1

    Примерная схема подчиненности структур советской лагерной системы в 1940-1950-е гг. на примере Главпромстроя

    НКВД/МВД

    Главпромстрой

    ИТЛ

    ГУЛАГ – главк

    Бригады (15-35 чел.)

    Лагподразделения

    (ЛО, ЛП)

    Звенья (3-8 чел.)

     

    Выявление структурной организации ГУЛАГа и его основных системообразующих компонентов предусматривает применение историко-структурного метода, который также помогает проследить характер взаимосвязей между гулаговскими структурами на разных этапах становления и развития системы.

    Еще одной распространенной трудностью, связанной с изучением делопроизводственной документации ГУЛАГа, является проблема неоднозначности понятий, используемых в ней. Например, термин «контингент» употребляется в документах как применительно к узникам ИТЛ, так и к вольнонаемным работникам, и к служащим надзорсостава – стрелкам ВОХР, поэтому невсегда очевидно, о ком идет речь. Но даже если из контекста источника ясно, что под этим термином в конкретном случае подразумевается лагерное население, то не всегда вводится дифференциация контингента (если он был смешанный) по категориям: «заключенные», «трудмобилизованные», «военнопленные» и др., что в значительной мере затрудняет работу исследователя.

    Следующая проблема, с которой сталкивается историк – это ошибки и неточности в гулаговской делопроизводственной документации, которые могут искажать результаты исследования. На них обращают внимание многие исследователи советской лагерной системы: Н. Верт, В.Н. Земсков, Г.М. Иванова, А.Б. Суслов и др. Например, Н. Верт, говоря о просчетах в бухгалтерских отчетах, объясняет их наличие намеренным искажением фактов или низким уровнем образования управленческого персонала ИТЛ[27]. Г.М. Иванова приводит примеры ошибок в лагерных документах, в которых путаются понятия, чем искажается отчетность[28]. А.Б. Суслов также считает, что нельзя верить «ведомственной цифири» и заменять анализ фактов прямым заимствованием оценок гулаговских хозяйственников[29]. Так историки приходят к общему мнению, что не следует доверять безоговорочно данным одного документа, надежнее будет проверить их информацией других источников.

    Еще одна трудность работы с делопроизводственными документами заключается в том, что при изучении статистических данных, широко представленных в документах Главпромстроя, нередко наблюдается фрагментарность сведений, необходимых для построения динамических рядов. Отсутствие всей полноты количественных показателей, вызванное пробелами в статистике, приводит к неосуществимости анализа некоторых процессов и явлений в развитии, что значительно сужает возможности исследования. Эта проблема появляется при построении динамических рядов статистических показателей (например, динамика смертности заключенных, выработки производственных норм, выполнения плана капиталовложений или ввода предприятий в эксплуатацию и др.) на разных уровнях лагерной системы: лагподразделения, ИТЛ, главка. При неполных сведениях в одном случае можно построить динамический ряд с пропусками данных по отдельным месяцам, кварталам, годам; в другом – это вовсе невозможно. Проблема фрагментарности лагерной статистики стоит особенно остро по причине того, что статистические материалы (если они полные), безусловно, представляют собой информативный исторический источник, помогающий раскрыть основные аспекты деятельности советской лагерной системы.

    Еще больше проблему актуализирует то, что отличительной чертой делопроизводственной документации по истории ГУЛАГа, вне зависимости от уровня архива, где она хранится, является обилие статистического материала в ней. Каждый ИТЛ составлял ежемесячные, квартальные и годовые отчеты, сводки, справки и др., где в количественном выражении отражались все сферы лагерной жизни: численность контингента ИТЛ, их распределение по категориям физтруда и группам трудового использования, показатели заболеваемости и смертности, сведения о выполнении плана производственных работ, о количестве отработанных человеко-дней, о нормах продуктового и вещевого довольствия заключенных и т.д. Документы подробной гулаговской отчетности представляют собой обширный комплекс массовых источников[30], для изучения которого недостаточно традиционных описательных методов исторического исследования, поскольку в массовых источниках содержится большой объем скрытой информации[31]. Обработать и проанализировать статистические данные позволяет использование количественных методов и методов компьютерной обработки данных[32].

    Но прежде чем рассматривать их, следует сказать, что в работах, посвященных истории советской лагерной системы, возможно применение всех известных методов исторического исследования, каждый из которых по-своему результативен.

    Историко-генетический (описательный) метод – традиционный и наиболее распространенный метод исторического исследования. В данном случае он предполагает последовательное раскрытие основных свойств, функций, изменений, происходивших в советской лагерной системе и отдельных ее подсистемах (ИТЛ, главках, управлениях, отделах), как правило, по хронологическому принципу.

    Историко-сравнительный метод помогает определить общие тенденции и особенности формирования того или иного лагерного комплекса или структуры лагерной системы.

    Историко-типологический метод позволяет упорядочить изучаемые лагерные объекты по различным типам на основе присущих им существенных признаков, особенностей. Этот же метод лежит в основе разработки классификации исторических источников по истории ГУЛАГа.

    Историко-системный метод дает возможность раскрыть внутренние механизмы функционирования и развития ГУЛАГа, изучить функциональные и причинно-следственные связи.

    Применение количественных методов и методов компьютерной обработки статистических данных в изучении советской лагерной системы стало возможным в результате получения доступа к массовым источникам, хранившимся в архивах НКВД/МВД. Рассмотрим их подробнее.

     Первыми исследованиями, посвященными гулаговской статистике, были работы В.Н. Земскова[33], целью которых было на основе частично рассекреченных архивных материалов впервые показать истинную статистику контингента ГУЛАГа: численность заключенных, национальный и половой состав, образовательный уровень, состав заключенных по характеру преступлений и срокам наказания и т.д. Результаты обработки массовых статистических источников были представлены в виде табличных данных. Итоги работы В.Н. Земскова получили широкий резонанс, они раскрыли истинные масштабы системы принудительного труда в СССР (и развеяли при этом ряд мифов о советской лагерной системе, сложившихся в «доархивную» эпоху в зарубежной историографии и отечественной публицистике: как выяснилось, их оценки превышали реальную статистику почти в несколько раз). Очевидно, что только тщательная обработка статистического материала делопроизводственной документации ГУЛАГа позволяет достоверно восстановить ряд сюжетов истории советских лагерей, непосредственно связанных с количественными показателями.

    Конечно, статистические исследования не ограничились изучением лагерного контингента, а были продолжены, избрав своим объектом лагерную экономику – систему безжалостного использования труда заключенных 1930-1950-х гг. Последнее десятилетие научным сообществом особенно активно обсуждается вопрос эффективности использования принудительного труда. Весомый вклад в изучение этой проблемы был внесен авторами коллективной монографии «ГУЛАГ: Экономика принудительного труда»[34]: Л.И. Бородкиным, С.А. Красильниковым, А.Б. Сусловым, О.В. Хлевнюком, С. Эртцом и др. Историками были исследованы проблемы производительности принудительного труда, его рентабельности и результативности, которые определили новый виток изучения роли ГУЛАГа в развитии экономики СССР.

    Указанные работы содержат немало примеров использования методов обработки количественных показателей в изучении системы принудительного труда заключенных ИТЛ. Эти исследования основаны, как правило, на архивных изысканиях и применении компьютерной обработки извлеченных из лагерной отчетности статистических показателей, используя технологии баз данных, статистические пакеты, табличные редакторы. Полученные в результате коэффициенты, графики и диаграммы позволяют наглядно отразить и проанализировать динамику изменений показателей или их соотношение. Подобным образом может быть обработано большинство показателей лагерной экономики: численность трудового фонда, стоимость содержания одного заключенного, выработка на один человеко-день, зарплата лагерного контингента, количество предприятий, построенных при использовании принудительного труда, и т.д. Эти данные содержатся в документах бухгалтерской отчетности, сводных планах по труду, карточках и отчетах по трудовому использованию заключенных, посылаемых руководством лагерей, промышленных объектов и строек, где использовался принудительный труд, в ГУЛАГ НКВД/МВД. На первом этапе исследования компьютерная обработка количественных показателей, взятых из архивной документации за различные годы, позволяет проанализировать динамику их изменения на отдельных производственных объектах, где использовался труд заключенных. Или же, при проведении некоторых расчетов, дает возможность перейти к анализу других экономических показателей, не содержавшихся напрямую в делопроизводственной документации лагерей.

    На следующем аналитическом этапе исследователь обращается к собственно историческим методам, например к историко-сравнительному методу. При сопоставлении уже обработанных данных архивных документов историк может сравнить эффективность использования принудительного труда с эффективностью использования вольнонаемного в различных секторах экономики СССР, что делает в своем исследовании А.Б. Суслов. На примере уральского региона 1945-1952 гг. он соотносит показатели производительности труда в лагерях и колониях УИТЛК Молотовскойобласти с показателями предприятий и колхозов, где трудились свободные работники и делает вывод, что исследуемые им данные «свидетельствуют о близости показателей экономической эффективности принудительного и вольнонаемного труда»[35]. К другому выводу приходит в своем исследовании Г.М. Иванова, сопоставляя себестоимость продукции, произведеннойЕнисейстроем МВД и гражданскими промышленными предприятиями Красноярского края в начале 1950-х гг., она пишет: «Себестоимость гулаговской продукции … значительно превышала себестоимость аналогичной продукции, изготавливаемой местной промышленностью»[36]. Эти две оценки иллюстрируют отсутствие единодушия среди историков в изучении эффективности использования принудительного труда в советской экономике. В первую очередь это связано с проблемой обнаружения сопоставимых данных статистики гулаговской и «свободной» хозяйственной деятельности, что вызвано частым применением смешанной рабочей силы как на производственных объектах лагерной системы (здесь наряду со спецконтингентом трудились «вольняшки»[37]), так и на гражданских предприятиях, получавших заключенных ГУЛАГа на контрагентских началах. Поэтому, приступая к исследованию, необходимо проверять «чистоту» статистических данных, которыми располагает историк.

    Итак, несмотря на имеющиеся трудности и разность оценок, в процессе проведения исследований, посвященных вопросам эффективности принудительного труда, были выработаны основные подходы к этой проблеме и методы ее исследования. Существует три ключевых метода определения эффективности использования труда заключенных на гулаговских производственных объектах, в том числе и объектах Главпромстроя. Это, во-первых, сравнение результатов труда (физических объемов или стоимости произведенной продукции) лагерного сектора с результатами гражданского, о чем шла речь выше. Во-вторых, соотнесение показателей расходов на содержание заключенных ГУЛАГа со стоимостью произведенной ими продукции, на основании чего делается вывод о рентабельности и, соответственно, о целесообразности использования принудительного труда. В-третьих, сопоставление запланированных и реальных экономических показателей лагерной экономики (один из основных методов оценки эффективности труда для советских хозяйственников). Следует заметить, что применение перечисленных методов будет иметь смысл только в случае работы с адекватными и честными статистическими данными, если такое определение может быть использовано по отношению к лагерной статистике.

    Одним из ключевых вопросов, стоящих перед исследователем, является вопрос: насколько можно доверять письменным источникам по истории ГУЛАГа и, в частности, Главпромстроя. Проблема достоверности источника, выходящая далеко за рамки гулаговской тематики, существует в изучении как нарративных материалов, так и статистических данных. Понять, насколько объективно они отражали действительность советской лагерной системы, одна из целей добросовестного исследования. Эта проблема может быть решена путем критического отношения к информации, содержащейся в источнике.

    Одним из методов определения достоверности и объективности источника является сопоставление сведений двух или нескольких источников, отражающих одно и то же событие или процесс. Это могут быть источники как одного, так и разных видов. Так, достоверность информации официальных документов (отчетов и докладных записок, посылавшихся администрацией ИТЛ в контролировавший его главк, положений, регламентировавших лагерную жизнь, и др.) может быть определена сопоставлением со сведениями источников личного происхождения. И наоборот, воспоминания очевидцев следует проверять фактами официальной документации.

    Например, сопоставим данные положения о питании трудмобилизованных и заключенных Челябметаллургстроя НКВД 1945 г.[38] с воспоминаниями заключенных Челябинского ИТЛ. В результате, сухие цифры норм питания выглядят значительно оптимистичнее, чем свидетельства В. Фукса, бывшего узника Челяблага, который пишет: «Подходишь к столику со своим котелком и ложкой. Тебе наливают один черпак жижицы, в которой плавают хвостики мелких рыбешек и кости. Это шло за мясное. (В положении о питании в разделе «Гарантированная норма» значится 15 г мясопродуктов и 55 г рыбопродуктов на одного человека в день – А.Ц.) В обед иногда давали на второе чуть-чуть пшена, а летом зелени. На ужин — хлеб, если его вам удавалось сохранить. Хлеб выдавали утром сразу дневную норму — 400 граммов. (В положении – 650 г и оговаривалось право начальника лагподразделения, в случае невыполнения норм выработки, снижать «гарантийку» на 200 г – А.Ц.[39].

    Часто в источниках личного происхождения содержатся ошибки в оценке численности узников советской лагерной системы. Поэтому данные о количестве заключенных, фигурирующие в воспоминаниях, следует проверять официальной статистикой. Например, Г. Вольтер, заключенный «Челяблага», пишет: «число трудмобилизованных удерживалось в Челябметаллургстрое на уровне 60-65 тысяч»[40], а по официальным данным численность трудмобилизованных была в два-три раза ниже. Ошибки в оценке количества спецконтингента в воспоминаниях объяснимы, ведь их авторам не были доступны ведомственные документы. При этом, например, А.И. Солженицын или Р.А. Медведев все же попытались определить общесоюзную численностьлагконтингента. Статистика А.И. Солженицына насчитывает 15-20 млн. чел., находившихся одновременно в тюрьмах и лагерях, Р.А. Медведева – около 40 млн. чел. репрессированных за период 1927-1953 гг., что, по мнению В.Н. Земскова, в работах которого в настоящее время собраны наиболее объективные статистические данные ГУЛАГа, не соответствует действительности[41]. Противники выводов В.Н. Земскова считают, что догадки мемуаристов верны и называют официальную статистику лживой, как на уровне отдельного ИТЛ, так и на общесоюзном.

    Рассматривая проблему достоверности первичных данных исправительно-трудовых учреждений, В.Н. Земсков предлагает учитывать следующие два обстоятельства: «С одной стороны, их администрация (исправительно-трудовых учреждений – А.Ц.) в своей отчетности не была заинтересована в занижении численности заключенных, ибо это автоматически вело к уменьшению плана продовольственного снабжения лагерей, тюрем и ИТК. Ухудшение питания сопровождалось бы увеличением смертности, что привело бы к срыву огромной производственной программыГУЛАГа. С другой стороны, раздувание данных о численности заключенных также не соответствовало ведомственным интересам, ибо было чревато … увеличением производственных заданий со стороны планирующих органов»[42]. На этом основании В.Н. Земсков делает вывод о правдивости источника.

    Гораздо сильнее подвержена фальсификациям хозяйственно-производственная статистика. В советских лагерях процветала система «намазок» и «приписок» – так называемой «туфты» (в справочнике Ж. Росси «туфта» расшифровывается как «Техника Учета Фиктивного Труда»[43]). В воспоминаниях о ней говорили как о единственном способе выживания: «не писать «туфту» нельзя – все перемрут, стройка остановится»[44] (т.к. приписка лишнего процента выработки давала право получить дополнительное питание), в официальных источниках называли «антигосударственной практикой»[45]. Из источников мы узнаем, что «туфта» существовала как на уровне отдельной бригады – приписки невыполненного процента выработки, так и лагеря – приписки фактически не произведенной продукции и нереализованного выполнения или перевыполнения плана. Но если «туфта» на самой нижней ступени лагерной системы была явлением массовым, то, на более высоком уровне ИТЛ статистика была более правдивой (например, этой точки зрения придерживается Н. Верт[46]; А.Н. Дугин предполагает достаточно высокую степень достоверности сведений, содержащихся в фондах ГУЛАГа НКВД/МВД СССР[47]), потому как сообщение неверных сведений, а именно завышение производственных показателей, могло повлечь за собой увеличение плана на следующий год или, в случае выяснения фальсификации – наказание лагерной администрации. Поэтому при изучении экономической деятельностиГУЛАГа необходимо применять дифференцированный подход к источникам разных уровней: уровня отдельной бригады, ИТЛ или же главка.

    Зачастую определить степень достоверности некоторых фактов, сообщаемых в отчетной делопроизводственной документации, помогает такой источник, как материалы проверок, инспекций и смотров, информацию в которых можно считать достаточно объективной. В положении о смотре состояния лагерных подразделений и колоний НКВД[48] детально прописано как следует оценивать ИТЛ и ИТК и что нужно отражать в актах, сообщениях, донесениях о проверке. Фонды федеральных и региональных архивов хранят немало таких документов. Сведения, содержащиеся в них, помогают воссоздать действительность лагерной жизни. Из приказа начальника Челябметаллургстроя НКВД от 15 марта 1946 г. о результатах проверки лагерного участка 4-го стройрайона ЧМС: «Жилые помещения для заключенных содержатся грязно, должная чистота не внедрена. Значительная часть заключенных спит на голых нарах ввиду необеспеченности постельными принадлежностями, а имеющиеся постельные принадлежности грязные и частично требуют ремонта и замены»[49]. Добавив к результатам проверки сведения источников личного происхождения (а они во многом совпадают), делаем вывод, что отчеты ИТЛ Челябметаллургстроя, поступавшие в этот период времени в ГУЛАГ, Главпромстрой НКВД и другие руководящие органы, содержали несколько приукрашенную информацию[50].

    Итак, опыт работы с выявленными архивными материалами показал, что предполагая их достаточную достоверность, следует помнить, что разные источники по истории ГУЛАГа обладают разной степенью достоверности. Однако в целом корпус выявленных источников надежен, и с ним можно работать. Подвергая документы критическому анализу и, сопоставляя их с документами других фондообразователей или другими видами источников, можно получить объективные сведения для исследования советской лагерной системы.

    Итак, приступая к исследованию ГУЛАГа и его подсистем, историк располагает всеми типами исторических источников. Наиболее представительным и информативным является массив делопроизводственной документации, хранящийся в архивах как федерального (в основном в ГАРФ), так и регионального уровней. Может показаться, что для архивов разных уровней характерны источники разного рода: для первого – документы, содержащие обобщающую информацию союзной важности, для второго – документы местного значения об отдельном лагере и производственном объекте. Но это не совсем так: некоторые материалы дублируются. Поэтому исследователь может восстановить некоторые пробелы в том или ином фонде, тем самым реконструируя часть его документации.

    Делопроизводственные документы ГУЛАГа и НКВД/МВД содержат как явную, требующую проверки достоверности, так и скрытую в недрах гулаговской статистики информацию практически обо всех аспектах функционирования лагерной системы. Для обобщения и анализа скрытой информации исследователь прибегает к помощи количественных методов и компьютерной обработки статистических данных, что позволяет уточнить или опровергнуть уже сложившиеся утверждения о советской пенитенциарной системе 1940-х гг. и ее отдельных структурах.

    В настоящей главе мы постарались представить наиболее содержательные источники по истории ИТЛ Бакалстрой-Челябметаллургстрой, объединив их в несколько тематических разделов. Сопоставление официальных документов с материалами личного происхождения позволит более объемно и объективно отразить реальную картину исторических событий.

     


    [1] Составлены каталоги вещественных источников по истории ГУЛАГа. См.: например: Творчество в лагерях и ссылках: Графика, живопись, рукоделие, ремесло: Каталог выставки. М., 1990; Творчество и быт Гулага: Каталог музейного собрания Общества «Мемориал». М.: Звенья, 1998.

    [2] Экскурсия строгого режима. Поездка в музей ГУЛАГа - «Пермь-36». 02.05.2010. [Электронный ресурс]. URL: http://www.turfront.ru/pub-119 (дата обращения 22.08.10); В Кемеровской области создают музей-заповедник ГУЛАГа. 26.03.2009. [Электронный ресурс]. URL: http://100dorog.ru/guide/news/1394572/ (дата обращения 11.04.09); Коми пригласит туристов пожить в музее ГУЛАГа. 11.05.2010. [Электронный ресурс]. URL: http://www.travel.ru/news/2010/05/11/179717.html (дата обращения 13.05.10).

    [3] Автор настоящей статьи также имеет опыт сбора устных источников по истории ГУЛАГа. Проводя исследование, посвященное одному из лагерей Главпромстроя – Гагаринскому ИТЛ (Крымская обл., 1951-1955 гг.), им было записано интервью С.Д. Никифорова, 1932 г.р. (Цифровая аудиозапись от 10.02.2008. Из коллекции автора).

    [4] Пайка – норма продовольствия, получаемая заключенным. Размер ее определяется объемом выполненной работы.

    [5] Росси, Ж. Справочник по ГУЛАГу. [Электронный ресурс]. URL: http://www.memorial.krsk.ru/Articles/Rossi/spr.htm (дата обращения 30.10.09).

    [6] См. например: Лихачев, Д.С. Черты первобытного примитивизма воровской речи / Язык и мышление. Т. 3-4. М.-Л.,1935. С 47-100; Росси Ж. Справочник по Гулагу. М., 1991; Словарь блатного жаргона в СССР / Сост. В. Махов. Харьков, 1991; Словарь тюремно-лагерно-блатного жаргона (речевой и графический портрет советской тюрьмы) / Авт.-сост. Д.С. Балдаев, В.К. Белко, И.М. Исупов. М., 1992; Снегов С. Язык, который ненавидит. М., 1991. [Электронный ресурс]. URL: http://www.memorial.krsk.ru/memuar/Snegov/0.htm (дата обращения 30.10.09); Galler, M., Marquess, H. Soviet Prison Camp Speech. A survivor's Glossary. Wisconsin University Press, 1972 и др.

    [7] Фотодокументы по истории промышленного строительства в системе Гулага хранятся в ГА РФ. Ф. 9414. Оп. 6 (фотодокументы 1939-1958 гг.); по истории Челябметаллургстроя и Челябинского ИТЛ – Там же. Д. 28, 29, 30, 60, 67, 68; ОГАЧО. Оп. 0-1 фотодокументов – дубль-негативов (1941-1946 гг.).

    [8] История российских немцев в документах. М., 1993. С. 175.

    [9] Текст указа – [Электронный ресурс]. URL: http://pravo.levonevsky.org/baza/soviet/sssr6435.htm (дата обращения 26.11.08).

    [10] История сталинского Гулага. Конец 1920-х – первая половина 1950-х годов: Собрание документов в 7-ми томах / Т. 3. Экономика Гулага / Отв. ред. и сост. О.В. Хлевнюк М., 2004. С 210-212.

    [11] ОГАЧО. Ф. 1619. Оп. 1. Д. 1. Л. 148.

    [12] Текст указа – [Электронный ресурс]. URL: http://www.rd-zeitung.de/nachrichten/ukaz.htm (дата обращения 28.01.11).

    [13] Боронникова, Н.Н. ГУЛАГ: история становления [Текст] // Актуальные вопросы российского права: Ученые записки. Вып. 1. РГЭУ (РИНХ). Ростов-н/Д., 2001. - С. 83.

    [14] Текст Конституции – [Электронный ресурс]. URL: http://www.hist.msu.ru/ER/Etext/cnst1936.htm (дата обращения 08.10.09).

    [15] Местами лишения свободы по Исправительно-трудовому кодексу РСФСР 1933 г. являлись изоляторы для подследственных, пересыльные пункты, исправительно-трудовые колонии (фабрично-заводские, сельскохозяйственные, массовых работ и штрафные), учреждения для применения к лишенным свободы мер медицинского характера (институты психиатрической экспертизы, колонии для туберкулезных и др. больных). См. текст. [Электронный ресурс]. URL: http://ru.wikisource.org/wiki/Исправительно-Трудовой_Кодекс_РСФСР_(1933) (дата обращения 10.09.10).

    [16] На это обращено внимание в: ГУЛАГ: Главное управление лагерей. 1918 -1960. Документы / Сост. А.И. Кокурин, Н.В. Петров. М., 2002. С. 8.

    [17] См. соответствующий раздел Введения об опубликованных архивных документах.

    [18] Вступительная статья // История сталинского ГУЛАГа. Конец 1920-х – первая половина 1950-х годов: Собрание документов в 7-ми томах / Т. 1. Массовые репрессии в СССР / Отв. ред. Н. Верт, С.В. Мироненко. Отв. сост. И.А.Зюзина. М., 2004. С. 42.

    [19] Подсчитано Э. Эпплбаум в ГУЛАГ. Паутина большого террора. М., 2006. С. 189.

    [20] Окуневская Т.К. Татьянин день. М., 1998. Цит. по Эпплбаум Э. Указ. соч. С. 189.

    [21] Коллекция воспоминаний о Гулаге. [Электронный ресурс]. URL: http://www.sakharov-center.ru/asfcd/auth/default.htm (дата обращения 10.05.10).

    [22] См.: Мемуары о политических репрессиях в СССР, хранящиеся в архиве общества «Мемориал», Аннотированный каталог / Ред. Рогинский А.Б. Сост. Ларьков С.А. М., 2007.

    [23] ГА РФ. Ф. 9414. Оп. 4. Д. 1 (многотиражная газета «Перековка», 1932-1934 гг.), 151 -194 (многотиражные газеты ИТЛ, 1950-1955 гг.).

    [24] Иванова Г.М. ГУЛАГ в системе тоталитарного государства. М.,1997. С.96.

    [25] ЦДНИЧО. - Ф. 878. -Оп. 1.- Д. 4, 5, 8, 9, 11 (Многотиражная газета «За сталинский металл»/«Уралец». 1944, 1945, 1947, 1948, 1949 гг.). Там же. Д. 2, 7, 10, 12 (Бюллетень КВО. 1943-1947 гг., 1949 г.).

    [26] Эртц С. Лагерная система в 1930-е – 1950-е гг.: эволюция структуры и принципов управления // ГУЛАГ: Экономика принудительного труда. М., 2005. С. 90-128.

    [27] Верт, Н. ГУЛАГ через призму архивов. [Электронный ресурс]. URL: http://shalamov.ru/research/61/1.html (дата обращения 25.04.11).

    [28] Иванова, Г.М. История ГУЛАГа, 1918 — 1958: социально-экономический и политико-правовой аспекты. М., 2006. С. 51-52.

    [29] Суслов, А.Б. Принудительный труд на Урале (конец 1920-х – начало 1950-х гг.): эффективность и производительность // ГУЛАГ: Экономика принудительного труда. М., 2005. С. 263.

    [30] По определению И.Д. Ковальченко: «Массовыми являются источники, характеризующие такие объекты действительности, которые образуют определенные общественные системы с соответствующими структурами. Массовые источники отражают сущность и взаимодействие массовых объектов, составляющих эти системы, а, следовательно, строение, свойства и состояние самих систем.» (Ковальченко И.Д. Массовые источники по социально-экономической истории России периода капитализма. М., 1979. С. 6).

    [31] Ковальченко, И.Д. Методы исторического исследования. М., 1987. С. 119.

    [32] См. об этом: Цепкалова, А.А. Анализ количественных характеристик экономической деятельности на строительных объектах ГУЛАГа в послевоенный период // Информационный бюллетень Ассоциации «История и компьютер». № 35. Материалы XI конференции АИК. Москва; Барнаул, 2008. С. 96-98.

    [33] Земсков, В.Н. ГУЛАГ (историко-социологический аспект) // Социологические исследования.1991. № 6. С. 10-27; № 7. С. 3-16. [Электронный ресурс]. URL: http://hronos.km.ru/statii/2001/zemskov.html (дата обращения 16.09.07).

    [34] ГУЛАГ: Экономика принудительного труда. М., 2005.

    [35] Суслов А.Б. Указ. соч. С. 274.

    [36] Иванова Г.М. Гулаг в системе тоталитарного государства. С. 138.

    [37] Вольняшки – на лагерном жаргоне вольнонаемные работники.

    [38] ОГАЧО. Ф. 1619. Оп. 1. Д. 39. Л. 14-19.

    [39] Фукс В. Восемь трудармейских лет. // Карта. 1999. № 24–25. [Электронный ресурс]. URL: http://www.hro.org/editions/karta (дата обращения 21.09.10).

    [40] Вольтер Г.А. Зона полного покоя: Российские немцы в годы войны и после нее / Под ред.В. Ф.Дизендорфа. М., 1998. С. 263.

    [41] Земсков В.Н. Политические репрессии в СССР (1917-1990 гг.) // Россия XXI. 1994. №. 1-2. С. 112-113.

    [42] Там же. С. 112.

    [43] Росси Ж. Указ. соч.

    [44] Вольтер Г.А. Указ. соч. С. 18.

    [45] Докладная записка начальника ГУЛАГ В.Г. Наседкина наркому внутренних дел СССР С.Н. Круглову о приписках на Норильском комбинате // История сталинского Гулага / Т. 3. С. 430-431.

    [46] Верт Н. Указ. соч.

    [47] Дугин А.Н. Неизвестный ГУЛАГ: Документы и факты. М., 1999. С. 101.

    [48] Положение о смотре состояния лагерных подразделений и колоний НКВД. 5 июля 1944 г. // История сталинского Гулага. Конец 1920-х – первая половина 1950-х годов: Собрание документов в 7-ми томах / Т. 4. Население Гулага: численность и условия содержания / Отв. ред. и сост. А.Б. Безбородов, В.М. Хрусталев. М., 2004. С. 246-247.

    [49]О ГАЧО. Ф. 1619. Оп. 2с. Д. 44. Л. 46-48.

    [50] См. например: Объяснение Управления ЧМС МВД СССР по акту комиссии Министерства государственного контроля от 10 сентября 1946 г. по проверке хода строительства в 1946 г. // ГАЧО, Ф. 1619. Оп. 1. Д. 161. Л. 1-83; ОтчетЛечкомбината САНО ЧМС на 1946 г. // Там же. Д. 357. Л. 6; Объяснительная записка к бухгалтерскому отчету Промстройрайона № 1 ЧМС за 1946 г. // Там же. Д. 352. Л. 5-12.